Эволюция гитар
Время учебы в университете я считаю самым увлекательным в моей жизни. По крайней мере, ту часть времени, что предшествовала двум карантинам и новому началу военных действий. Когда в 16 лет я всерьез увлекся музыкой, погрузился во множество жанров, поступил в музыкальную школу, моё отношение ко всему вокруг изменилось. Я считал, что мир полон открытий, а главное в жизни это добро, любовь и умение оставаться собой. Такое отношение к жизни позволило мне познакомиться и завести дружбу с прекрасными и интересными людьми, втянуться во многие занятия, например: дрессировка голубей, гребля, пение в вокальном ансамбле при дворце творчества, игра в музыкальной группе. Когда мне было 17 лет начался повторный расцвет панк-рок движения, поток которого мигом меня подхватил, и я успел дать несколько концертов с местной "бандой", после чего стал собирать свой фолк-рок проект вместе с другими знакомыми музыкантами. Боевые действия прервали нашу творческую деятельность, но мы всё еще намерены собрать новый состав! Однако люблю я не только панк и фолк, будьте уверены, а к каждой муызке нужен свой особый инструмент.
О своих гитарах
На фотографиях выше меня сопровождает прекрасный Ibanez Superstrat. Отличная гитара для стандартных задач. Более универсальной её делает хамбакер (два спаренных одиночных звукоснимателя у снования деки). Но что делать, если хочется играть что-то тяжелее и прогрессивнее? Правильно! Взять гитару с грифом подлинее и добавить пару струн, а активные звукосниматели, дающие компрессию, могли бы сделать звучание более агрессивным. Так я и пришел к выводу, что мне нужна восьмиструнная гитара Cort KX508.
Развитие электрогитар
Представьте себе джазовые оркестры 20-х годов. Звуковая катастрофа! Гитара, такая лиричная в камерной обстановке, просто тонула в медных трубах и ударных. Музыканты бились над вопросом: как сделать тихий инструмент громким? Это отчаяние и стало той точкой отсчёта, с которой началась великая электрическая революция.
Первые попытки были, скажем так, кустарными. Энтузиасты вроде Лeс Пола[1] прилаживали к акустическим корпусам самодельные звукосниматели — по сути, магниты с медной проволокой. Звук был далёк от совершенства, но идея оказалась плодотворной: струну можно заставить «говорить» не корпусом, а магнитным полем.
А вот настоящим прорывом, который всё расставил по местам, стала модель «Fender Telecaster» 1950 года. Лео Фендер[2], человек далёкий от музыки, но гениальный инженер, подошёл к вопросу радикально. Он предложил гитару с цельным, а не полым корпусом — «доску с гвоздями», как её сначала пренебрежительно называли. Но это была блестящая доска! Цельный корпус давал sustain — длительное звучание, а простая конструкция делала инструмент доступным и ремонтопригодным. Рок-н-ролл получил свой главный голос.
Дальше — больше. «Stratocaster» от того же Фендера с его эргономичной формой и тремя звукоснимателями открыл невероятную палитру тембров. А Гиbson с его легендарным «Les Paul» предложил более плотное, сочное, «мясное» звучание. Началась великая битва форматов, которая длится до сих пор, и это прекрасно.
К чему же мы пришли сегодня? Да, гитара остаётся символом, но её словарь невероятно обогатился. Помимо классических шести струн, теперь привычными стали семи- и восьмиструнные инструменты, подарившие миру метала и прогрессив-рока новые, низкие, почти оркестровые регистры. Звучание стало тяжелее, массивнее, сложнее.
Но самое интересное творится внутри. Легендарное «железо» — корпус, гриф, лады — теперь всё чаще соседствует с высокими технологиями. В гитары встраивают цифровые процессоры, позволяющие одним щелчком переключать тембры от кристально чистого «фендеровского» звука до яростного перегруза высокого гейна. Некоторые модели и вовсе обходятся без традиционных звукоснимателей, работая на пьезоэлектрических системах или даже с магнитным резонансным захватом, что открывает звукоинженерам невиданный простор.
И что любопытно, эта цифровая революция не отменила «магию», а дала ей новый виток. Гитарист теперь может, подключив один инструмент к компьютеру, иметь под рукой виртуальный арсенал из десятков усилителей и сотен эффектов. Но парадокс в том, что тяга к аутентичности, к «рукастости» только крепнет. Мастеровые гитары ручной работы ценятся на вес золота, а ламповые усилители по-прежнему венчают звуковой Олимп. Этот дуализм прекрасно прослеживается в творчестве известного игрового композитора Мика Гордона[3], который предпочел аналлоговую запись, чтобы сохранить исходные гармоники звука, избежав цифровой дискретизации. Однако для создания особой атмосферы в некоторых композициях он обработал звучание, придав ему динамичности и накала, когда довел его до схожести с «рёвом» бензопилы.
Электрогитара сегодня — это и аналоговый артефакт, хранящий тепло человеческих рук, и высокотехнологичный интерфейс для цифрового творчества. Она доказала, что может быть как верным спутником с богатой душой, так и передовым инструментом будущего.
Магистры с похожими темами
- Тимченко Виталий Игоревич — Увлечен электронной музыкой, рассказывает о устройстве синтезаторов и плагинах для синтеза звука внутри DAW.
- Ларионов Вячеслав Олегович — Рассказывает о зарождении классической гитары, а так же о своей музыкальной деятельности.
- Лосев Даниил Дмитриевич — Рассказывает о своём творческом пути и планах, как гитариста.
- Ткаченко Денис Сергеевич — Рассказывает о своём увлечении рок-музыкой.
- Шестаков Богдан Андреевич — Описывает процесс создания музыки в среде Abletone Live.